Человек, владея по наследству миллионами или десятками тысяч десятин, вследствие того, что у него большой дом, лошади, автомобили, прислуга, считает себя особенным человеком. Вся окружающая его роскошь так опьяняет его, что он не можетперенестись в жизнь того рабочего, который устраивает стачку на его заводе, или нищего мужика, который
срубает дерево в его лесу, и без укоров совести казнит, если может, и рабочего и крестьянина.
Неточные совпадения
— Отжившее-то отжившее, а всё бы с ним надо обращаться поуважительнее. Хоть бы Снетков… Хороши мы, нет ли, мы тысячу лет росли. Знаете, придется если вам пред домом разводить садик, планировать, и растет у вас на этом месте столетнее
дерево… Оно, хотя и корявое и старое, а всё вы для клумбочек цветочных не
срубите старика, а так клумбочки распланируете, чтобы воспользоваться
деревом. Его в год не вырастишь, — сказал он осторожно и тотчас же переменил разговор. — Ну, а ваше хозяйство как?
— Как же это, Ардалион Михайлыч, — начал я, — отчего ж эти
деревья на другой же год не
срубили? Ведь за них теперь против прежнего десятой доли не дадут.
Мы пошли вверх на холм. Крюднер
срубил капустное
дерево, и мы съели впятером всю сердцевину из него. Дальше было круто идти. Я не пошел: нога не совсем была здорова, и я сел на обрубке, среди бананов и таро, растущего в земле, как морковь или репа. Прочитав, что сандвичане делают из него poп-poп, я спросил каначку, что это такое. Она тотчас повела меня в свою столовую и показала горшок с какою-то белою кашею, вроде тертого картофеля.
— Погоди, капитан, — сказал Дерсу, вынимая топор из котомки. Выбрав тонкое
дерево, он
срубил его и очистил от веток. Потом набрал бересты и привязал ее к концу жерди. Когда шершни успокоились, он зажег бересту и поднес ее под самое гнездо. Оно вспыхнуло, как бумага. Подпаливая шершней, Дерсу приговаривал...
Пошли два мужика в лес за
деревом. У одного был топор, а у другого пила. Вот они выбрали
дерево и стали спорить. Один говорит — надо
дерево срубить, а другой говорит — надо спилить.
Закипели работы в Фатьянке, и месяца через два саженях в двадцати от Святого ключа был выстроен поместительный дом. Много в нем было устроено темных переходов, тайников, двойных стен и полов, жилых покоев в подвалах с печами, но без окон. И дом, и надворные строенья были обнесены частоколом с заостренными верхушками, ворота были только одни прямо перед домом, а возле частокола внутри двора насажено было множество
дерев и кустарников. Неподалеку от усадьбы с полдюжины крестьянских изб
срубили.
— А если и женится там на какой-нибудь голой княжне или графине, пусть. Нам за приданым не гнаться стать. Сами капитал десятками миллионов считаем, — говорил Николай Никандрович лицам, выражавшим опасение, что Сергей Николаевич
срубит себе
дерево не по плечу.
— Ежели даже теперича
срубить их, парки-то, — продолжал Лукьяныч, — так от одного молодятника через десять лет новые парки вырастут! Вон она липка-то — робёнок еще! Купят, начнут кругом большие
деревья рубить — и ее тут же зря замнут. Потому, у него, у купца-то, ни бережи, ни жаления: он взял деньги и прочь пошел… хоть бы тот же Осип Иванов! А
сруби теперича эти самые парки настоящий хозяин, да
сруби жалеючи — в десять лет эта липка так выхолится, что и не узнаешь ее!
Поехал я раз зимою в лес за
деревами,
срубил три
дерева, обрубил сучья, обтесал, смотрю, уж поздно, надо домой ехать.
Казаки
срубили несколько больших
деревьев так, чтобы открыть возможно большую часть неба.
Охотники хорошо это знают и на реках и озерах, берега которых совершенно голы, прибегают к хитрости, устроивают искусственную зелень:
срубают вершину какого-нибудь молодого
дерева (если оно мало, то два и три) или целый куст тальнику, вербы, выбирают удобное для уженья место и кладут их на воду, погрузив до половины и воткнув нижние, заостренные концы в берег.
— Видите ли, — начал он медленно и тихо закрыл глаза, — каждый год сосна дает венчик в несколько ветвей. Сколько венчиков, столько и лет, — без ошибки. В этом деревце венчиков до пятнадцати — стало быть, и лет ему пятнадцать. Это вернее, чем ежели теперь
срубить у корня и пласты считать, особливо в старом
дереве. К коре пласты сливаются, и их надо под лупой рассматривать, чтобы не ошибиться.
Он говорил: «Топор уже лежит подле
дерева, чтобы
срубить его.
Черпая силу во всеобщности, она становилась более могущественной, чем машины, орудия и порох; она лишала человека воли и ослепляла самый инстинкт самосохранения; она расчищала вокруг него свободное пространство для удара, как в лесу очищают пространство вокруг
дерева, которое должно
срубить.
— Дерева-то не сумели по-настоящему выбрать и
срубили его не по-настоящему… Выхватил одну середку, а остальное будет зря гнить в лесу да другим мешать. Хоть бы хворост да щепы в кучу собрали, а то хламят лес. Ежели бы
дерево умело говорить, когда его рубят, — что бы тогда было? Ведь оно не мертвое, а живое…
Николай Иванович. Так если ты хочешь, чтобы я тебе сказал, почему я не могу допустить, чтобы эти люди сидели в тюрьме и были разорены из-за того, что они
срубили десять
деревьев в лесу, который считается моим…
Николай Иванович. Даже если бы и считать, чего я никак не могу, что этот лес мой, то у нас девятьсот десятин леса, на десятине около пятисот
деревьев, стало быть четыреста пятьдесят тысяч (так, кажется?)
деревьев. Они
срубили десять, то есть одну сорокапятитысячную часть, — ну стоит ли, можно ли из-за этого оторвать человека от семьи и посадить в острог?